— С фигурного катания. Я увидел ребят во дворе и как они катаются. Раньше же не было такой формы, как сейчас, поэтому катались даже без шлемов. Так, можно сказать, и попал.

— Раньше такой турнир был от ЦК ВЛКСМ — «Кубок Юности», и мы тогда заняли четвёртое место. Там был ЦСКА, челябинский «Трактор», наша команда и Свердловская область. Проиграли ЦСКА со счётом 2:4 и Свердловской области тоже.

— У нас во дворе турнир «Золотая шайба» проводили. Я по возрасту уже не проходил — команда моложе была на год. Решил встать третьим тренером, а мне на тот момент всего 15 лет было, ещё в школе учился.

Наверно, такой переломный момент стал, и после этого я уже полноценно пошёл заниматься хоккеем.

А потом начало зрение падать. Я сказал: «Ребята, заканчиваю». Пошёл на завод.

Через 8 лет приезжают товарищи из Минска и говорят: «Что мучаешься? Поехали с нами!» Я отвечаю: «Я забыл всё, уже 8 лет прошло», а они заставили.

Приехал, сдал экзамены, в лиге класса «Б» ещё поиграл. А потом уже остался тренировать.

— ХК «Юность-Минск». Тогда ещё только начиналось становление этого клуба. Первый набор был в 1970-х годах. Начинал я с младшего возраста, сначала был инструктором-методистом.

— Ну, конечно, с опытом оно набегает. Вот смотрю, как сейчас подготовительный период проходят команды КХЛ и ВХЛ. Потому что раньше у нас же не было периода в два месяца. Мы месяц на юге, потом приезжаешь — и опять уже на тренировке.

Я помню в Риге, по-моему, первая тренировка на льду была с 6 до 7:30 утра и потом ещё вечером. Очень многое поменялось.

А в тренерской работе сколько всего поменялось. Считаю:

Я не имею права опоздать. Приходил пораньше, с ребятами читал, писал. Без этого не будет роста.

И ещё: ни в коем случае нельзя всё время кричать. Не зря канадцы говорят:

Игрок ошибся? Он и сам понимает, что ошибся. Но ты не говори ему, что он ошибку сделал. Ты научи его, как эту ошибку исправить.

Поэтому всё поэтапно. Сначала, конечно, сам дёргался из-за каждой ошибки. А потом уже с опытом пришло. Не бегал и не кричал на хоккеистов, потому что это бесполезно.

— Нормально.

Это было ещё лет 20 назад: случайно встретился с доктором. Когда в Риге работал, с «Динамо». Я его хорошо знал.

Говорю ему: спина побаливает, обнаружили грыжу. Предлагают операцию сделать. А он мне: «Не делай. Лучше займись спиной. Я скажу, что делать».

И дал мне комплекс упражнений. Я каждое утро, и неважно где: в гостинице, в поездке. Встаю в 6:30, и у меня минут 40 уходит на этот комплекс.

— Да, такие эпизоды были.

Помню, когда меня только взяли в команду, первая игра состоялась в Ярославле. Мы встречались с киевским «Динамо», и это был турнирный матч.

В составе соперника выступал хоккеист по фамилии Богинов, который был заметно крупнее меня. Он въехал в меня, и у меня слетел шлем.

Скажу так: это было не то что страшно, сколько было больно.

После этого силового приёма он произнёс фразу, которую я запомнил:

— С этапами всё менялось. Раньше можно было играть в силовую борьбу только у себя в зоне, потом разрешили до дальней синей, а потом уже и на всей площадке.

Я, конечно, выступал не на самом высоком уровне, но, наблюдая за хоккеистами, видел принципиальную разницу. Многие игроки стремились туда, где находится шайба, но некоторые стремились туда, где шайба будет.

Безусловно, выросла скорость игры и силовая борьба. Однако главное — появилась быстрота мышления. Раньше, если соперник накидывал на тебя «пиджак», выиграть эпизод было практически невозможно. Сейчас всё иначе.

Можно сказать, что скорость игры возросла в разы. Но не столько беговая, сколько ментальная.

Это комплексное качество: суммация быстроты мышления, точности и быстроты передачи и мгновенного принятия решения.

— Семья привыкла. Я даже сам не представляю свою жизнь без хоккея.

Однажды я не работал целый год. Схожу на рынок, куплю продукты, приготовлю поесть — и всё. Больше заняться нечем. Привык уже так жить.

Я работал в Польше, в Латвии, в Бобруйске, в Даугавпилсе. Много где пришлось поработать. Поездил по всему свету, привык жить самостоятельно, и жена уже привыкла.

— А что делать на пенсии? Пока есть здоровье — зачем уходить на пенсию? Дачи у меня нет, машины нет. Внуки уже взрослые.

Мне нравится общаться с молодыми хоккеистами, жить с ними одной жизнью. Ты как будто остаёшься в их среде, идёшь дальше вместе с ними, подпитываешься их энергией.

— Нет, я об этом даже не думал. Я живу хоккеем. Самое главное — чтобы ничего не болело.

— Сейчас, конечно, администраторы закрывают. Но раньше, когда я сам отвечал за порядок, всегда всё закрывал лично. В «Юности», когда мы работали вместе с Михаилом Захаровым, я тоже уходил последним.

— Цели, безусловно, надо ставить. Какие? Дать игрокам что-то новое, придумать, поискать, найти интересные решения — и воспринимать это как задачу.

Но всё зависит от главного тренера. Мы же находимся в его подчинении. Если главный тренер дал указание, я должен его выполнить. Мне поручили определённый участок работы — я обязан его сделать, а не рассуждать, кто и что может.

Если начнёшь разводить демагогию и спорить, команда разрушится.